Интервью

Максим Аверин: "Убить меня можно, сломать - никогда"

В новом сериале "Напарницы" на канале "Домашний" герой Аверина - умный, сильный, харизматичный разведчик, который оказывается в центре любовного треугольника: в него влюблены две "заклятые подруги", сотрудницы убойного отдела полиции. Продюсеры не скрывают, что Максим Аверин в этом многосерийном детективе - приглашенная звезда.

Максим АверинМаксим Аверин

Аверин из тех артистов, которые терпеливо ждут своего часа, а затем срывают джекпот. После успеха сериала "Глухарь" он - один из самых востребованных, самых богатых (если верить спискам российского Forbes) и определенно один из самых любимых актеров страны. В ноябре прошлого года Максиму исполнилось 40 лет. Юбилей он отметил без каких-либо суеверий и по старой доброй традиции - на сцене. Незадолго до круглой даты актер покинул Театр "Сатирикон", которому посвятил 18 лет жизни. Теперь он гастролирует по России с моноспектаклем "Все начинается с любви...", работает в антрепризе и много снимается в кино и сериалах.

"Когда мне предложили роль разведчика Егора в сериале "Напарницы", у меня возникло много вопросов, - смеясь, рассказывает Максим. - А первый - ну какой из меня разведчик? Да меня с моим лицом никогда даже на порог разведывательного управления не пустили бы! С другой стороны, я же играю не представителя определенной профессии - врача или полицейского, а всегда характер, историю".

Максим, вы производите впечатление легкого человека - такого, каким вы были в своем первом фильме, в эпизоде картины Александра Панкратова-Черного. Роль без слов - вы там танцуете...

Мне было шесть лет. Теперь мне 40, я до сих пор танцую и делаю это легко. (Смеется.) Знаете, Святослав Рихтер никогда не снимал на сцене пиджак. Зритель не должен видеть пота. Сейчас многие бравируют: "Как сложно было работать над этой ролью!" - а не нужно этого! Если ты смог заставить зрителя смотреть на тебя не отрываясь, он сам все поймет.

Кадр из сериала "Напарницы"Максим Аверин и Марьяна Спивак в сериале "Напарницы"

Первая роль досталась вам по блату?

Да, я приехал к папе (отец Максима, Виктор Аверин, работал художником-декоратором на студии "Мосфильм". - Ред.) на съемку, и... все. Хотя меня никто не толкал в кадр. Часто ведь как бывает: "Возьмите моего ребенка, он такой талантливый", а ребенок на самом деле ни черта не талантливый, да и не надо ему ничего. А я определился со своими желаниями довольно рано, всегда знал, чего хочу от актерской профессии, никогда не сбивался с пути. При этом никто не лишал меня детства, таская на съемки. Я жил в микроклимате родительского обожания, безмерной любви и веры в меня. Мама с папой не говорили мне: "Будешь артистом", но готовили к профессии. Я много читал, рано начал заниматься в театральной студии. Прекрасно понимал: в кино важно полюбить работников невидимого фронта, которые находятся по ту сторону камеры. Помню, на одной из первых своих картин - кажется, "Любовь зла..." - я скакал как обезьяна с гранатой. Осветители говорили: "Чего ты дергаешься, бешеный! Ты из кадра-то не вываливайся". Потом, когда увидел то, что получилось, мне стало так стыдно! С операторами и осветителями у меня до сих пор особые отношения. В общем, с первого раза у меня романа с кинематографом не случилось: нужно было совпасть, подрасти, обрести что-то внутри.

В чем вы похожи на своих родителей?

Как и они, свою жизнь я строю сам и не забываю о своих истоках. Но я уже в таком возрасте, когда на папу с мамой не свалишь, нужно уже самому что-то делать, принимать решения. Я, конечно, в некоторой степени фаталист, при этом понимаю: я никогда не был ленивым по отношению к своей судьбе. Поэтому и предъявлять претензии могу только самому себе. Я из семьи, в которой всегда вкалывали. Папа - на "Мосфильме", мама - утром в конторе, а вечером дома: она шила, и стук швейной машинки был для меня колыбельной. Теперь могу уснуть, даже если танки поедут. (Смеется.)

Максим, около года назад вы ушли из "Сатирикона" и, кажется, так и не ответили на вопрос - почему?

Будем говорить так: я вышел из зоны комфорта. Все говорят: "Вы ушли из театра". Нет. Я сменил геолокацию, но не изменил театру. Театр - моя жизнь. И она не может зависеть от печати в трудовой книжке. А потом, мне хочется взрослого самостоятельного плавания, заниматься тем, что мне интересно, соглашаться играть то, что хочу я, а не то, что диктует репертуарная часть театра. Сейчас у меня есть возможность репетировать то, что я хочу, ездить по огромной стране, выезжать со своим спектаклем за границу. Я объездил 160 городов России, в некоторых был несколько раз. В Норильске три раза был! Израиль, Америка, Германия, ближнее зарубежье...

Специально себя так загружаете гастролями?

Для меня работа - это источник вдохновения и возможность реализовываться, не останавливаться. Наверное, все кончится плохо. (Улыбается.) Но этот краткий промежуток - как говорится в "Гамлете" - мой. Мне хочется побольше успеть. Я еще и книгу пишу... Я очень люблю возвращаться домой. Недавно наконец-то приобрел квартиру, в которой сделал все как хотел: там есть и кабинет, и библиотека, и камин. Построил свою "крепость", куда приглашаю только близких. Это моя территория - мне кажется, я заслужил. Сейчас мне нравится развешивать там картины и портреты дорогих людей, которые повлияли на мою жизнь.

Например?

Гурченко. Однажды практически со съемок - мы снимались вместе - украл замечательный фотопортрет Люси с автографом. Красивый-красивый. В кабинете висит. Там же висит портрет Райкина.

Константина Аркадьевича?

Конечно. А что в этом такого? Да, я ушел из театра, но я же не обиделся ни на кого! Обижаться - это в какой-то степени предательство. Все хотят найти в моем решении конфликт, но это сугубо наши "семейные" дела, которые никого не касаются. Не было ни правых, ни виноватых - так получилось. И я не могу вычерк­нуть из своей жизни 18 лет и человека, которого благодарю, который во многом повлиял на меня.

Кадр из сериала "Напарницы"Кадр из сериала "Напарницы"

Максим, вы всегда так необычно одеты - кто ваш стилист?

Я сам! И слушать никого не буду. Можно сколько угодно быть "в трендах", "на лабутенах и в штанах", но если ты не чувствуешь себя в этом хорошо, то зачем оно все надо? Одежда должна быть продолжением человека.

А кто приводит ваши вещи в порядок?

Химчистка! Глажу я мало что. Глажу я только людей. (Смеется.) Ну если хотите - да, у меня есть помощница по хозяйству.

Готовит тоже она?

Я сам люблю готовить. И это чаще бывает так: "Алё, привет. Как дела? Приезжай в ресторан". - "Да ну, давай встретимся дома". И я встаю к плите и начинаю делать "кашу из топора". Миксую, размышляю: а какой вкус будет у морской капусты, если добавить к ней клюкву? Ох ты, а вкусно очень!

Вы сказали, что пишете книгу. О чем она?

Когда на меня вышли издатели с предложением написать книгу, я подумал - а кто я такой, чтобы писать о себе? Но потом понял, что это может быть не биография, а руководство к действию. Увидев мое имя в списке самых богатых артистов в журнале Forbes, дурак может только ехидно позавидовать. А умный отреагирует по-другому: "Если у него получилось, значит, и я смогу!" Вот для таких людей я и пишу книгу. Вообще, вся моя творческая жизнь - она для людей. А те, кого я раздражаю... Ради бога! Я не могу всем нравиться. Ведь за что ненавидят?

За улыбку, например...

Это раздражает, да. Когда легко все. Но я не жалуюсь. Кто хочет - тот увидит истину. Меня можно не любить. Почему? Потому что успешный. Потому что не сломался, держу спину ровно. Но, как говорила Люся (Людмила Гурченко. - Ред.), "Сломать меня нельзя. Убить - можно". Так вот и меня: убить можно. Но сломать - никогда.

Максим АверинТекст: Валентина Пескова

← Нажми «Нравится» и читай нас в Facebook
Текст HELLO!
Фото Алексей Ольховой/пресс-служба телеканала "Домашний"
Теги Максим Аверин Максим Аверин новости
Поделиться