Игорь Верник: "У нас с сыном нет запретных тем"

Игорь Верник: "У нас с сыном нет запретных тем"

Известный актер Игорь Верник пригласил HELLO! в загородный дом и рассказал о том, почему не надо растить из сына спартанца, что такое семейная династия и какой ценой достигается настоящий успех.

Текст: Нина Суслович/HELLO! / Фото: Любовь Шеметова

Дом в ближайшем Подмосковье Игорь Верник построил несколько лет назад - просторный, уютный, стильный. Здесь есть камин, рояль, открытая терраса, много света из высоких окон, здесь всегда рады гостям. Но главное в другом: в доме - душа и своя особая, праздничная атмосфера. Так бывает, когда в доме живет любящая и дружная семья - с общей историей и разговорами, уважением к прошлому, умением радоваться настоящему, слышать и понимать друг друга. Только тогда формальное место для жизни становится настоящим Домом.

Сегодня это мужская территория: Игорь, его брат Вадим, их отец, легендарный радиорежиссер и педагог Эмиль Григорьевич Верник, и Гриша, сын Игоря. Три поколения Верников, о которых уже можно сказать - династия. Осенью прошлого года Гриша стал студентом Школы-студии МХАТ - этот же институт в середине 80-х окончил Игорь, был принят Олегом Ефремовым в Художественный театр и остался верен ему на всю жизнь.

А жизнь его складывалась там по-разному. Десятилетия театр словно не видел своего артиста, хотя Верник играл немало, но имени собственного не возникало. Его природа - эксцентричная, острохарактерная, комедийная, парадоксальная, напрямую апеллирующая к зрителю - долгое время оставалась невостребованной. Самый легкий и приятный во всех смыслах путь - стать циником, разочароваться. Не в себе, в театре. Тем более за пределами Камергерского переулка у Игоря все складывалось более чем хорошо. "Тысячи раз мне говорили: "Зачем тебе этот театр?! Ты супершоумен, у тебя круто это получается, ты востребован, есть телевидение, иди туда!" Иногда и я думал: "Может быть, правда?" Но что-то внутри меня противилось лукавым разговорам, и сам себе я отвечал: "Нет". И Верник выиграл Большую Игру, которую ему предложила жизнь. Он встретил своих режиссеров, он играет свои роли, его актерская индивидуальность, как в яблочко, попала в сегодняшнее время. В МХТ 11 спектаклей с его участием, среди них такие хиты, как "Дракон", "Мушкетеры", "№ 13D", "Мужья и жены". Он сыграл единственную драматическую роль в балете "Нуреев", премьера которого прошла в декабре в Большом. В театр стали ходить "на Верника".

А Гриша каждое утро спешит в Школу-студию по Камергерскому переулку мимо афиш с фотографиями своего отца, и, может быть, это бы тешило его тщеславие, если бы Гриша не знал, что стоит за успехом. Для первокурсника театрального училища это лучший пример актерской судьбы, лишающий юношеских иллюзий и романтизации будущей профессии.

Игорь Верник с сыномИгорь Верник с сыном Григорием

Игорь, я знаю, что ты очень волновался, когда Гриша решил поступать в театральное училище. Но, честно, ты именно этого желал?

Не могу сказать, что я этого желал, и не могу сказать, что не желал. Я до последнего не понимал, ведь, что там говорить, профессия тяжелейшая, скажем по моей судьбе… Это было его решение, непростое. Но с того момента, как Гриша начал учиться, у меня возникло осмысленное чувство, что мой сын продолжает меня, мое дело, дело нашей семьи. Я сам вырос из папы, из его мечты "хочу быть артистом". Но даже если сложить мечту мою и Гриши, она все равно останется где-то на дне гигантского со­суда папиной мечты. Потому что он мечтал, живя в довоенном Харькове, обклеивал стены своей комнаты афишами с любимыми артистами, смотрел "Чапаева" как некий эталон актерского и человеческого проявления, жил этим. Он родился в семье, для которой слово "актер" звучало как нечто стороннее, из другой жизни. Его мечта — это как молния, которая бьет в человека, но не убивает его, а меняет, открывает в нем дар. Папа сам себя создал. А мы с Вадиком уже жили в мире, подаренном нам папой. И Слава, наш старший брат, он тоже стал артистом. Невозможно было не заразиться той атмосферой, теми событиями и способом существования, которые с детства формировали наше пространство, превращая его в единственно возможное.

А не возникало ощущения, что это лишает собственного выбора?

Да, такой момент был. Не­осознанный протест. Поначалу я хотел стать журналистом, писал стихи, рассказы, вел дневники. Мальчикам свойственно желание вырваться за флажки, найти свой путь, самому ответить на вопросы "Кто я?", "Чем хочу заниматься?". Но в результате все же решил поступать в театральный. Мне было легче: отец — режиссер, мы занимались разными профессиями. Грише сложнее. И я себя от него в этом смысле отодвигаю. Пробовал с ним репетировать и понял — нет, невозможно. У меня своя природа, у него — своя. Я сделал лучшее, что мог, — абстрагировался от процесса, и он сам начал действовать — поступил на подготовительные курсы в Школу-студию, сам нашел репетитора. Я оплатил. (Смеется.) Правда, вместе с Гришей — он успел сняться в кино, заработал. Я его предупредил: "Имей в виду, тебя будут гнобить, мол, ты сын Верника, блатной". Молодые ребята такие, не щадят. Но этого не случилось, удивительно… Я не знал про сына, пока он не начал учиться, что он такой истовый, увлеченный, готовый столько работать.

У вас с Гришей всегда были близкие, дружеские отношения. Но, по-моему, ты ничего не делал специально для этого?

Может, из меня получился бы Короленко? Воспитатель детских душ. (Смеется.) Я не прочитал ни одного руководства о том, как надо воспитывать ребенка, какие у него бывают периоды в жизни. Иногда Маша, мама Гриши, мне цитировала какие-то вещи. А я со­существую с сыном абсолютно по наитию, преобразуя собственный опыт, например, вспоминая то, о чем раньше не решался говорить мой папа — в силу воспитания, внутренних установок, особой деликатности. Да и время другое было. Я могу говорить с Гришей обо всем. О любви, сексе, о преодолении, страхах или комплексах.

Игорь верник с сыном Гришей и отцом Эмилем ГригорьевичемИгорь с сыном Гришей и отцом Эмилем Григорьевичем Верником, человеком поистине уникальным. Окончив актерский факультет ГИТИСа, впоследствии он стал режиссером и более 30 лет возглавлял литературно-драматическую редакцию Всесоюзного радио. В его композициях и радиоспектаклях, которые сегодня называют золотым фондом радио, были заняты Татьяна Доронина, Олег Ефремов, Сергей Бондарчук, Андрей Миронов, Олег Меньшиков и многие другие выдающиеся артисты. Сегодня Вернику-старшему 93 года и он по-прежнему в отличной форме

У тебя есть страхи?

Их не может не быть. Особенно в детстве, в юности. Я понимал, что они могут быть и у Гриши, они каждому свойственны. И рассказывал о них сознательно, показывая, что у его отца, который кажется ему таким свободным и победительным, тоже были фиаско, непонимание, как быть и что делать. Были ошибки, провалы, и личные тоже. Детям важно понимать, что они не одиноки в своих смятениях, что их родители были когда-то ровно на том же месте. Ну и юмор, конечно. Он позволяет разрешать самые серьезные вопросы. Я многое перевожу в шутку, это позволяет сбивать пафос, видеть вещи в их истинном свете, это сближает. И еще: я никогда не стесняюсь говорить сыну о том, как я его люблю, и проявлять чувства. Кто-то считает, что сыновей надо воспитывать как спартанцев, потому что жизнь жесткая. Да, она вся из шипов, углов и колючих проволок, сын рано или поздно это узнает, никак не уберегу. И только любовь дает чувство защищенности, уверенность в себе, почву под ногами. Вот в этом я уверен.

Игорь, ты служишь в МХТ больше 30 лет. Ты предан этому театру, но именно он подарил тебе и шипы, и углы… И за колючую прово­локу ты прорвался не так давно. С чем связан твой прорыв?

Я думаю, что это некая сумма вводных, которые совпали, — опыт, возраст, природа, время. Молодость — гениальный кредит, который выдает жизнь. У молодости есть обаяние, безрассудность, дерзость. Только нет знания, что этот кредит нужно будет отработать, и у каждого свой личный путь, своя дистанция. Я поступил в Школу-студию МХАТ без особых, нечеловеческих усилий, прошел через все массовки, мятежников, гостей на балу, полуэпизоды рядом с великими нашими артистами, потом начали появляться роли. А жизнь за стенами театра в это время предлагала самые разные сюжеты и повороты. Театр оставался главной любовью, моим делом, но у меня было столько энергии, которую я не мог там реализовать! Столько сил, требовавших применения здесь и сейчас. Меня вела интуиция, которая говорила, что актеру во что бы то ни стало необходимо очень много работать, оставаться в форме, действовать. Не было работы в театре — пошел на телевидение, вел разные шоу, снимался в сериалах, с группой музыкантов пел на концертах песни собственного сочинения... У меня счастливая в этом смысле природа — я хоть и рефлексирующий, но трудоголик и перфекционист. (Смеется.)

Четыре года назад Владимир Машков пригласил тебя на главную роль в спектакль "№ 13D". Классическая комедия положений, динамичная, требует от тебя почти цирковой подготовки. Зрители выходят счастливые, спектакль сразу попал в топ-лист и продолжает там оставаться. С этого началось твое возвращение?

Честности ради надо сказать, что точкой отсчета я считаю спектакль "Свидетель обвинения", детектив Агаты Кристи, где мы играем главные роли с Ренатой Литвиновой. В Художественный театр приехала Мари-Луиз Бишофберже, режиссер из Швейцарии, и, не зная, кто есть кто, — что принципиально — не будучи ни в каком театральном контексте, она смотрела актеров труппы. И выбрала меня на роль, не зная, ни кто я, ни что делал до этого. А потом случилась работа с Володей Машковым.

А ты знал до него, что ты комедийный актер?

Знал, конечно. Были спектакли с Евгением Писаревым — "Примадонны", "Пиквикский клуб", сериалы, например, "Кухня". Но все это были роли второго плана. Я счастлив был поработать с Машковым, "человеком моей группы крови". С каким-то бешеным совершенно темпераментом. Меня им пугали, говорили, что это будет ад. А с первой же репетиции начались счастливейшие пять месяцев моей жизни. Почти как в семье: в любви, смехе, понимании и обожании. Знаешь, когда мы отмечали премьеру "№ 13D", я сказал, вспомнив знаменитую фразу Станиславского о том, что нет маленьких ролей, а есть маленькие артисты, что в этом случае категорически не согласен с классиком! (Смеется.) Это вредная фраза: артист растет на больших ролях, ему нужна дистанция, нужен шанс. Но, наверное, судьба должна была меня потрепать изрядно перед этим.

И следом закономерно свести с режиссером Константином Богомоловым. За два года вы выпустили четыре спектакля. И среди них "Дракон" Шварца, где Дракон — ты. Такой тихий, грустный, даже уставший от однообразия за 400 лет.

На читке пьесы я читал разные роли. А однажды сказал Косте: "А может, Дракона?" Он ответил уклончиво: ну, ты понимаешь, его нельзя сыграть, надо, чтобы это было в артисте, в человеке. Я попросил дать мне попробовать. Он дал этот шанс — и вот я играю. Он злодей, конечно, мой Дракон. Но он все понимает про людей, он ставит над ними эксперименты, каждый раз убеждаясь в том, что люди слабы и покорны, что сами сдают свои позиции. Сдают и сдают. Он просто проверяет их на гнилую точку и, нащупав ее, продвигается дальше. Вот это знание человеческой природы и делает его таким грустным и одиноким. Но когда появляется кто-то, кто убьет Дракона, чтобы установить новый порядок, ему становится страшно. Оказывается, и он боится смерти. Сумасшедшим только не страшно. И то, кто знает...

Игорь Верник с сыномДжек-рассел-терьер по имени Дыня приняла в съемке самое активное участие, радуясь, что хозяева наконец-то дома. Редкий вечер! Обычно в это время Игорь в театре, а Гриша по соседству с отцом - в Школе-студии МХАТ

Что самое интересное для тебя в работе с Богомо­ловым?

У нас с Костей — счастливый союз, я ему бесконечно доверяю. У него есть исключительная особенность: он сочиняет спектакль по ходу его постановки. Он предполагает результат, но само сочинительство — невероятно живой процесс. Богомолов может поменять любую готовую конструкцию спектакля, развернуть его. Это редкий дар. А как он работает с артистами? Сначала снимает все наработки, приемы, штампы до кости. А потом начинает одевать заново. И вот появляются нервные окончания, кожа, движения, свобода наконец! На его спектаклях и с публикой происходит то же самое. Она освобождается от штампов: театральных, психологических, начинает учиться думать самостоятельно.

Сегодня ты счастлив? Или, скажем так, в согласии с самим собой?

Иногда да, абсолютно. Иногда понимаю, что мне не хватает чего-то главного. И я хорошо знаю, что это. Все усилия, которые я вкладываю в дело, в работу, неминуемо отнимают меня у другой, очень важной части жизни.

Личной жизни?

Да. Но, знаешь, в этом смысле мы все моделируем нашу историю по примеру родителей. Это не секрет. И я испорчен, я навсегда счастливо отравлен представлением о том, какой должна быть семья и какой у нее должен быть образ жизни. Это мужчина, который предан своему делу, любит его, но при этом он точно так же преданно любит женщину, свою жену! И в ответ получает то же самое от женщины, которая, как и он, самодостаточна и успешно реализуется в том, что она делает. Это своего рода пятый элемент. И когда он есть, то все компоненты сходятся и ракета летит в космос! И оттуда тебе приходит сигнал — вот оно, счастье, — на, получи его!

Потрясающая картинка. Но тобой она не реализована.

Да, не реализована. Пока, во всяком случае. Потому что над этим тоже надо работать, как в профессии. Видимо, это не складывается само собой, не дается свыше, как когда-то мне казалось.

Ты готов к такой любви, к семье?

Я мечтаю. Я хочу еще детей, а мне говорят: "Ты понимаешь, что если у тебя сейчас родится ребенок, то, когда ты поведешь его в первый класс, вполне возможно, он услышит: "Ты с дедушкой пришел?" Да, наверное, по всем физическим меркам так оно и есть. А я точно знаю, что, если у меня родится ребенок и я поведу его в первый класс, я буду в этот момент таким же пацаном, как и он, с таким же дерзким ощущением, с которым я сейчас подхожу к Грише! У меня совсем нет этого важного, раздутого чувства отцовского авторитета, права учить жизни или родительского давления.

Говорят, надо свое желание запустить в космос, только очень сильно этого захотеть.

Да, знаю. Но то ли я за­пускаю неточно, то ли не в том месте это запускаю или сформулировать правильно не могу? И ведь спросить некого — я не хожу ни к психологам, ни к психоаналитикам.

А почему бы и нет?

Ну, мне это совсем неинтересно, да и времени нет... идти туда, чтобы рассказывать, как им нужно жить! (Смеется.)

Игорь ВерникВ свое время, по окончании института, Верник показывался в "Современник". После этого Валентин Гафт, позвонив отцу Игоря, сказал: "Послушай, парень - просто Бельмондо! Но его время придет позже". Ролей из репертуара Бельмондо Игорь пока не исполнил, а вот роль Челентано - да. 14 февраля в МХТ состоялась премьера спектакля-концерта "Ночь влюбленных" режиссера Александра Молочникова, где он сыграл в сцене из знаменитого фильма "Укрощение строптивого"

Макияж и прически: Ульяна Никулина